V007675 Курсовая работа Поэтика пародирования литературных оппонентов в комедиях А.А.Шаховского

Введение

   А. А. Шаховской – один из ведущих драматургов и театральных деятелей 1800 – 1830-х годов – в начале века явился инициатором ряда напряженных полемик по проблемам развития русской литературы. Так, в частности, его комедия «Новый Стерн», высмеявшая эпигонов Н. М. Кармазина, вызвала бурное негодование защитников сентиментализма, а постановка «Урока кокеткам» в 1815 году послужила импульсом к образованию общества «Арзамас» и к началу «липецкого потопа» и «страшной войны на Парнасе». К 20-м годам XIX века споры с сентиментализмом и «унылым романтизмом» утратили былую актуальность, но образовались новые центры литературного противостояния. В эти годы А. А. Шаховской продолжает создавать пьесы, в которых откликается на современные ему явления литературы. Он активно участвует в литературной полемике, однако наряду с пародированием и цитированием оппонентов в ироническом контексте использует и иные средства ее ведения. В литературоведческих работах, посвященных наследию драматурга, активно освещается пародийное начало в комедиях Шаховского 1800 – 1810-х годов [1, с. 46-59; 2, с. 148-168; 7, с. 9-18, 33-39; 23, с. 293-296], позиция же автора «Липецких вод» в спорах второго десятилетия XIX века до сих пор не вполне прояснена.

   Несомненное присутствие полемической составляющей в творчестве 20-х годов требует пристального внимания к литературной стратегии  Острые споры развернулись в 1805 году на страницах «Журнала российской словесности» (№ 7, с.160 – 167; № 11, с.111 – 128; № 12, с.191 – 205) и «Северного вестника» (№ 11, с. 105 – 123).

   Стремление критика прикрыться мнимыми «ранениями» вызвало все-

общее возмущение как поведение кощунственное и недостойное русского

человека. В эту полемику намеревался вступить А. С. Пушкин. В статье

«Мои замечания об русском театре» (1820) он давал отповедь неизвестному

автору: «Ужели <…> необходимо для любителя франц.<узских> акт.<еров> и ненавистника русск.<ого> театра прикинуться кривым и безруким инвалидом, как будто потерянный глаз и оторванная рука дают полное право и криво судить и не уметь писать по-русски? Думаю, что нет…» [16, с. 7]. Однако пушкинское выступление не стало в момент полемики фактом литературной действительности, так как статья не была завершена и впервые появилась в печати многими годами позже.

   Терминологическое определение пародии не имеет среди специалистов единодушия. Можно перечислить авторов, которые обращались к этому вопросу (Н. Остолопов, Ю. Тынянов, А. Морозов, В. Новиков, И. Доценко, авторы словарей – С. Ожегов, Ф. Брокгауз и И. Ефрон), но нельзя сказать, что существует окончательное полное определение литературной пародии.

   Пародия возникла много веков назад в античной литературе. Ее первый известный образец – «Батрахомиомахия», известная «Война мышей и лягушек», изложенная высоким стилем «Илиады» Гомера. В переводе «пародия» означает «перепев».

   В широком смысле пародия – это то, что возникает при неудачном подражании оригиналу, если копия выглядит значительно хуже, чем образец. Конечно, более известным является существование пародии в разных жанрах или направлениях искусства. Пародия может создаваться на отдельное произведение, стиль автора, художественный направление или на конкретное лицо.

   Цель курсовой работы – изучить и проанализировать поэтику пародирования литературных оппонентов в комедиях А.А.Шаховского.

   Задачи исследования:

- изучить литературную пародию в современном литературоведении,

- проследить историю жанра.

- предложить типологию литературных пародий.

- изучить поэтику пародирования литературных оппонентов в комедиях А.А.Шаховского.

- дать анализ произведениям «Новый Стерн» и «Урок кокеткам, или Липецкие воды»

   Работа состоит из введения, двух глав, трех параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. Литературная пародия в современном литературоведении

1.1. История жанра

   Есть основания для выделения нескольких периодов в развитии литературной пародии как жанра. В XVI-XVII вв. — христианизованные перепевы од Горация, морализаторские перепевы «Героид» Овидия, любовные послания героинь греческой мифологии — «характер этих «серьезных пародий» заключался в использовании словаря и отдельных образов поэта, который пародировался» [1,119].

   В эпоху раннего Возрождения (нач. XIV ст.) появились многочисленные пародии особого типа — травестии или бурлески, то есть перепевы известных сюжетов античной поэзии преимущественно вульгарной речью с примесью диалектизмов. Близкой к пародии вляется героико-комическая поэма, которую он определяет как «поэму в формах и стиле героического эпоса, но с «легкомысленным» содержанием» [1, 119]. Свою родословную этот жанр начинает от эпохи античности, а продолжает в произведениях класицистов — Н.Буало «Налой», А.Поп «Похищение кучеря». Эти жанры является видоизменениями, вариантами пародии. Уже в XVIII веке. в русской литературе появляються сочинения всех этих типов. Это и знаменитая травестия «Энеида» Н. Осипова и А. Котельнического, и героико-комическая поэма В.Майкова «Елисей».

   Попутно отметим, что в современном литературоведении наметилась тенденция к разграничению травестии и пародии. В частности такую позицию отстаивает Г.Нога: «При кодификации травестии возникает еще одна опасность: отождествление ее с пародией, что замечаем в некоторых авторитетных изданиях. Но пародия и травестия имеют как общие, так и отличительные черты. Общим является то, что это жанры юмористической (иногда сатирической) литературы, иногда их авторы пользуются подобными художественными средствами: шаржирования, гипербола, ирония подобное» [2,4]. Такое же мнение исповедует Г.Нудьга, основное различие между этими жанрами видит в том, что для травестии является характерным представление превознесенного как обычного, а для пародии — обычного как превознесенного. Пародия подражает внешнюю сторону произведения, придавая ему противоположного содержания. Травестия же «переодевает в смешную форму высказывания тот же самый смысл. Для травестии необязательно соблюдать формы и стиля травестованого произведения, автор травестии может свободно обращаться с ними, подбирая собственные стилистические приемы и стихотворные формы» [3, 13].

   Как видим, под травестией понимают один из разновидностей пародии, который сложился исторически. Однако травестийный» жанр существовал в течение всей истории европейской литературы. В нем, в частности, находило для себя выход естественное стремление человека не всегда оставаться серьезным в искусстве, иметь в нем какую-то сферу, где разрешена легкость,

непосредственная веселость» [4, 311].

   Как известно, сам термин «пародия» происходит от греческого слова «перепев». Именно перепев определяют как жанровую доминанту пародии. Для сравнения — в современных словарях этот термин толкуется или как имитация творческой манеры списателя ради осмеяния ее за несоответствия новым художественным запросам [5, 536], или как юмористическое подражание художественному произведению или группе произведений [6, 722].

   Литературная пародия — это «перепевы, которые представляют в карикатурном виде литературные стилистические особенности и словарный состав, реже содержание и «идеологию» литературных произведений определенного стиля или жанра или даже одного конкретного автора» [1, 121]. От них надо различать подражания, «перепевы», которые имеют целью лишь вызвать смех у читателей. Автор статьи обращается к опыту немецкой литературы, в которой происходит различение «критической» и «комической» пародии. Однако первый термин ученые считают неудачным, поскольку бывают «дружеские» пародии и автопародии, а они не выполняют «критических» задач, а лишь относятся к жанру юмористической литературы.

   Определение перепева как жанровой доминанты пародии не случайное, ведь расцвет этой формы он связывает со сменой литературных направлений, течений и школ, более того, с «борьбой» между ними. Первыми примерами российских пародий есть пародии  А.Сумарокова на оды М.Ломоносова, самые известные из которых — «Вздорные оды», которые направлены против своеобразной «безликости» панегириков М.Ломоносова царицам и царям, а эта

«безликость» находила выражение в гиперболизме, «высоком полете», поэтическом хаосе. В целом, отмечает «литературная стрельба пародиями шла в русской литературе далее параллельно с эволюцией стилей» [1, 123]. Иллюстрируя это положение, напомним, что борьба с романтизмом была сосредоточена вокруг второстепенных романтических поэтов, но и пушкинские произведения пародировались, в частности строфы из «Евгения Онегина».

   Предметом перепевов становится также творчество М.Лермонтова у Козьмы Пруткова, М.Языкова — в Г.Некрасова. Д.Чижевский отмечает блестящее пародирование формального аспекта стихотворения М.Некрасовым, а также убедительно доказывает, что можно играть стиль отдельного поэта или даже целого направления с помощью пародии на один-единственный стих. Пример такой пародии — это пародии Козьмы Пруткова на поэзию В.Бенекдитова «Кудри», которая выстраивается на характерной для этого позднего романтика никчемности темы и несоответствия ее высокого пафоса, архаичным элементам словаря, строгой ритмике.

   Интересно, что ученые не обходят вниманием и пародии на прозу, в частности М.Полевого на «натуральную школу» и эпические произведения М.Гоголя, Ф.Достоевского — на М.Гоголя и авторов романтических повестей в «Бедных людях», однако они не анализируются подробно, а лишь упоминаются.

   Д.Чижевский, например,  обращается и к сборнику пародий «Парнас дыбом», который увидел мир в 20-х годах ХХ века. Его авторы объединили пародии в циклы и вынесли на суд читателей сорок стихов-вариаций на темы трех шуточных произведений: «У попа была собака», «Жыл-

был у бабушки серенький козлик», «Пошел купаться Веверлей». Анализируя их, ученый отмечает мастерское пародирование стиля отдельных поэтов, например, в А.Ахматовой это — «использование композиционных приемов» всей ее ранней поэзии, а именно: отказ от целостного изображения событий, переключение всех образов в плоскость лирического переживания, последовательное развитие лирической темы, всегда — любовной, иррациональность переживаний, предчувствий, неточные рифмы.

   Такие виды пародии Д.Чижевский небезосновательно называет средством «литературной борьбы», однако он анализирует и другие формы этого жанра, в частности «дружеские пародии» — наследование чужого стиля без каких-либо намерений этот стиль унизить, указать на его недостатки. Они встречаются в письмах.Тургенева к А.Фета (автор «Отцов и детей» ценил творчество А.Фета, но не воспринимал ее «импресионистичность», которая проявлялась в «бессвязности» композиции, непонятности — конечно, эти черты Тургенев преувеличивал). «Дружеские пародии» писал Д.Минаев на М.Некрасова, подчеркивая реалистичность, «прозовость» поэзии последнего. Как иллюстративный материал, ученые вспоминают пародию Д.Минаева «Осеннее Петербургское утро» («по Некрасову»), приводя несколько строк:

Ночь зловещую, гнойную, серую

гонит утро... За дело пора...

День поплелся обычной мерой,

дышит сибирской язвой, холерой

воздух города... Злость и хандра!

   Они весьма показательны, поскольку ярко проявляют пародийные черты стиля М.Некрасова, однако, справедливо отмечает автор статьи, только последние строки иронично подчеркивают «тенденциозность» его поэзии:

В этом городе смерти, калечества,

где болезни и бедность сильны,

чтоб плодилось человечество вновь,

повивальные бабки нужны [1, 135].

   Что касается автопародии, то ученые определяют ее как пародию на собственный стиль, а в ней, разумеется, никакого отрицания собственного стиля не может быть. Анализируя автопародию Каролины Павловой «Везде и всегда», автор остроумно называет ее «поэтической игрушкой».

   И, наконец, ученый характеризует те стихи или прозаические отрывки, которые, по его словам, «не открывают никаких историко-литературных» перспектив» [1, 136]. Это, как правило, пародии, в которых замечено отдельные необычные обороты в произведении, это «вариации на тему» — они созвучны не творчества поэта в целом, даже не определенному ее периоду, а лишь одной-единственной поэзии, например, знаменитый «Юнкер Шмидт» Козьмы Пруткова. Однако иногда и подобная пародия на один стих дает достаточно указаний хотя бы на отдельную черту стиля автора как типичную. Так, звуковые приемы К.Бальмонта в поэзии «Я видел Толедо, я видел Мадрид»

удачно пародируются Л.Измайловым:

Я плавал по Нилу,

я видел Ирбит!

Верзилу Вавилу бревном придавило,

Вавила у виллы лежит.

Мне сладко блеск копий

и шлемов следить.

Слуга мой Порфирий о копы, о опый,

про кофий любил говорит... [1, 138].

   Последний аккорд — это упоминание о «шуточной» поэзии, которая далека от литературных пародий, как и от стилизаций. К ней обращались, А.К.Толстой, Владимир Соловьев, отец Андрея Белого профессор Н.В.Бугаев. Подобные шутки выполняли узкую утилитарную функцию — писались для юбилеев, маскарадов, даже изображали в такой специфической форме тюремный быт. Однако эффект от подобных произведений не можно назвать «эстетическим», поскольку удовольствие от них достигается неожиданностями,

«маньєризмом» или «парадоксальной» непонятностью некоторых из них [1, 139].

   По мнению ученых, подражания разного типа — и сочувствующих, и полемических — в европейских литературах немало, начиная от использования сюжетов античных трагедий и до переделок сюжетов новой литературы. Он замечает: «Поэтика подражаний, переделок и «литературных полемик» против старых сюжетов требует дальнейших исследований» [1, 140]. Они возможны при условии четкого разграничения разных видов комической литературы, которая не имеет ничего общего с литературными пародиями, однако именно они могут дать определенный материал для такого изучения.

1.2. Типология литературных пародий

   Рассмотрим один из разновидностей пародии вообще – литературную пародию в аспекте ее определения в теории литературы. Известный ученый, знаток пародии А. Морозов считал, что пародия отражает не саму действительность, а ее отражение в литературе и искусстве. Он определявший пародию как «искусство второго отражения» или «отражение отражения» [1, с. 57].