V006648 Доклад Церковный раскол: причины и последствия

1.Введение 2

2.Русская церковь накануне раскола. 4

3. Патриарх Никон. Краткая биография. 6

4.Реформы Никона. 8

5. Раскол и старообрядчество как социально-политическое и религиозное идеологическое течение. 12

6. Последствия церковных преобразований для культурного и общественного развития России 14

7. Заключение. 16

1.Введение

История русской церкви неразрывно связана с историей государства. Любые социальные и политические события, так или иначе, отражались на событиях, происходивших в церкви, и наоборот. События, происходившие в церкви – отражались на событиях внутренней жизни государства.

Одно из самых тяжёлых времён в истории для России  - Смутное время. Брожение в умах, вызванное этим периодом, привело к расколу общества, что закончилось расколом церкви. Церковный раскол стал одним из самых существенных явлений в истории русской духовной культуры XVII века.

Изучением церковной реформы и её последствий для русской духовной культуры занимались историки, социологи, однако полного представления об этом и единого мнения, в истории России нет.

Как широкое религиозное движение он зародился после собора 1666 – 1667 годов, наложившего клятвы на противников греческих обрядов, введенных в практику русского богослужения, и запретившего использование литургических книг, отпечатанных до начала систематического исправления богослужебных текстов по греческому образцу.

Однако истоки его восходят к более раннему времени, к периоду патриаршества Никона. После возведения в сан (1652 год), патриарх провёл церковную реформу, которая, сразу же вызвала резкий протест ревнителей «старого».  

За ликвидацию местных различий в церковно-обрядовой сфере, устранение разночтений и исправление богослужебных книг, и другие меры по установлению общей богословной системы выступали все члены влиятельного «Кружка ревнителей благочестия». Однако среди его членов не было единства взглядов относительно путей, методов и конечных целей намечаемой реформы. Протопопы Аввакум, Даниил, Иван Неронов и другие считали, что русская церковь сохранила «древлее благочестие», и предлагали проводить унификацию, опираясь на древнерусские богослужебные книги. Другие члены кружка - Стефан Вонифатьев, Ф.М. Ртищев, к которым позднее присоединился Никон. Они хотели следовать греческим богослужебным образцам, имея в виду в дальнейшем, объединение под эгидой московского патриарха православных церквей Украины и России (вопрос о об их объединении, в связи с нарастанием Освободительной борьбы украинского народа против посольских поработителей, приобрел в это время важное значение), и укрепление их связей с восточными православными церквями.

При поддержке Алексея Михайловича Никон начал проводить исправление русских богослужебных книг по современным греческим образцам и изменил некоторые обряды (двоеперстие было заменено троеперстием, во время служб «аллилуйя» стали произносить не дважды, а трижды, и т. д.). Нововведения были одобрены церковными соборами 1654-1655 годов. В течение 1653-1656 годов на Печатном дворе шел выпуск исправленных или вновь переведенных богослужебных книг.

Несмотря на то, что реформа затрагивала лишь внешнюю обрядовую сторону религии, эти изменения получили значение большого события. К тому же выяснилось стремление Никона использовать реформу для централизации церкви и усиления власти патриарха. Недовольство вызвали и насильственные меры, с помощью которых Никон вводил в обиход новые книги и обряды. Первыми за «старую веру» выступили некоторые члены «Кружка ревнителей благочестия»: Аввакум, Даниил, Иван Неронов и другие. Столкновение между Никоном и защитниками «старой веры» приняло резкие формы. Аввакум, Неронов и другие идеологи Раскола подверглись жестоким преследованиям.

Выступления защитников «старой веры» получили поддержку в различных слоях русского общества, что привело к возникновению движения, названного Расколом. Часть низшего духовенства, видевшая в сильной патриаршей власти лишь орган эксплуатации, выступая за «старую веру», протестовала против увеличения гнета со стороны церковной верхушки.

К Расколу примкнула и часть высшего духовенства, недовольная устремлениями Никона к централизации, его самоуправством и отстаивавшая свои феодальные привилегии (епископы – коломенский Павел, вятский Александр и другие), некоторые монастыри. Призывы сторонников «старой веры» получили поддержку и в среде высшей светской знати. Но наибольшую часть сторонников Раскола составляли крестьяне. Усиление феодально-крепостнического гнета и ухудшение своего положения народные массы связывали и с нововведениями в церковной системе.

Объединению в движении столь разнородных социальных сил способствовала противоречивая идеология Раскола - он защищал старину, отрицал нововведения, проповедовал принятие мученического венца во имя «старой веры», во имя спасения души, и в то же время резко обличал в религиозной форме феодально-крепостническую действительность. Разным слоям общества были выгодны различные стороны этой идеологии. В народной массе живой отклик находили проповеди расколоучителей о наступлении «последнего времени», о воцарении в мире антихриста, о том, что царь, патриарх и все власти поклонились ему и выполняют его волю.

Раскол стал одновременно и знамением консервативной антиправительственной оппозиции церковных и светских феодалов, и знамением антифеодальной оппозиции. Народные массы, становясь на защиту «старой веры», выражали этим свой протест против феодального гнета, прикрываемого и освящаемого церковью.

Массовый характер движение Раскола приобрело после церковного собора 1666-1667 годов, предавшего старообрядцев анафеме, как еретиков, и принявшего решение об их наказании. Этот этап совпал с подъемом в стране антифеодальной борьбы; движение Раскола достигло своего апогея, распространилось вширь, привлекая новые слои крестьянства, в особенности крепостных, бежавших на окраины.

2.Русская церковь накануне раскола.

После реформы церкви (в середине XVII столетия) в старообрядческих сочинениях сильно идеализировалась «дониконовская» русская церковная старина. Между тем, Смута, которая привела в сильнейший упадок все сферы русской жизни, больно ударила и по церкви. Точнее, послужила как бы мощным толчком, углубившим все трещины и порвавшим все натяжения, возникшие в ней ранее, еще в XV и XVI веках.

Можно даже поставить вопрос об упадке церкви накануне ее реформы, о тягостных и застарелых болезнях, которые требовали немедленного и радикального лечения. Об этом говорят единодушно и русские челобитные о церковных неправдах и нестроениях, и иностранные свидетельства.

Иностранцы за два столетия оставили более пятидесяти сочинений, многие из которых посвящены исключительно религиозному быту русских. Конечно, авторы этих записок (по большей части протестанты или католики), не могли увидеть веру русских изнутри и понять те идеалы, которые одушевляли русских подвижников и святых. Но зато, они постоянно наблюдали религиозный быт, и не святых, а обычных людей XVI – XVII веков. В описаниях этого быта, порой правильных и красочных, фиксирующих точное и характерное, а порой явно предвзятых и недоброжелательных “русофобских”, можно выделить немало интересного о Святой Руси последних веков и о её существовании. В то же время эти свидетельства проливают свет и на отношение русских к инославию и иноверию.

Особняком стоят записки и мемуары путешественников с православного Востока, дающие представление  религиозной жизни России на исходе средневековья. Начнем с богослужения - в его состав входит чтение и пение. И то и другое в описываемое время находилось в приходских, городских и сельских церквях в крайне плачевном положении. Еще Адам Клеменс в середине XVI века заметил, что в церквах у нас читали так быстро, что даже тот, кто читал, ничего не понимал. Между тем священник, который мог прочитать несколько молитв не переводя духа, - считался лучшим.

Службу старались как можно больше сократить за счет так называемого многоголосия. Одновременно священник читал молитву, чтец – псалом, дьякон – послание и т.д. Читали в три – четыре и даже пять – шесть голосов сразу. В результате служба убыстрялась, но понять в ней что-нибудь было невозможно, поэтому, (по свидетельству того же Клеменса), присутствующие в храме не обращали внимания на чтение и позволяли себе в это время шутить и разговаривать, тогда как в остальное время богослужения они сохраняли величайшую скромность и набожность.

Наше церковное пение не нравилось иностранцам. Даже крайне доброжелательный к русским и склонный хвалить почти все их церковные установления архидьякон Павел Алеппский, рассказывая о пении, менял тон речи. По его словам, наши протодьяконы и дьяконы произносили ектении, а священники молитвы низким и резким голосом. Когда Павел, освоив русский язык, прочел однажды в присутствии царя славянскую ектению высоким голосом, то Алексей Михайлович выразил удовольствие.

В нашей церковной практике была еще одна несообразность, удивлявшая иностранцев, против которой восставали многие пастыри церкви. У нас существовал обычай, согласно которому каждый присутствующий на службе молился своей иконе. Нарушение этого правила даже считалось преступлением, за которое наказывали. Так, если хозяин какой-нибудь иконы замечал, что кто-то другой ей кланяется, то он сейчас же принимался бранить его. Он предлагал ему приобрести своего Бога, которому можно молиться сколько угодно, объясняя при этом, что пользоваться чужим нельзя. Виновный в этом случае должен был заплатить хозяину иконы часть её стоимости. В случае церковного отлучения хозяин иконы забирал её из церкви домой, и потом, по примирению с церковью, опять возвращал её на прежнее место. Между тем этот обычай вёл к большой неблагопристойности при богослужении: присутствующие в церкви заняты были не столько общим церковным пением и чтением, сколько своими частными молитвами, которые каждый обращал к собственной иконе. Поэтому во время богослужения всё собрание молящихся представляло собой толпу лиц, обращенных в разные стороны. Когда наступала минута большого входа - все устремляли свои взоры на Св. Дары и повергались перед ними ниц. Но после того, как Дары ставились на престол и царские врата закрывались, каждый снова начинал смотреть врозь - обращался к своей иконе и твердил свою простую молитву: «Господи, помилуй!» Сам царь в этом случае следовал общему правилу.

Все эти особенности религиозного быта русских привели к тому, что в XVII веке на Западе даже была защищена диссертация на тему: «Являются ли русские христианами?» И хотя автор её давал утвердительный ответ, уже само появление вопроса, вынесенного в заглавие, о чем-то говорит…

3. Патриарх Никон. Краткая биография.

Судьба Никона необычна и ни с чем не сравнима. Он стремительно вознёсся с самого низа социальной лестницы на её вершину. Никита Минов (так звали в миру будущего патриарха) родился в 1605 году в селе Вельдеманово неподалеку от Нижнего Новгорода «от простых, но благочестивых родителей, отца именем Мины и матери Мариамы». Отец его был крестьянином, по некоторым сведениям - мордвином по национальности.

Детство Никиты выдалось нелёгким, родная мать умерла, а мачеха была злой и жестокой. Мальчик отличался способностями - быстро усвоил грамоту, и это открыло ему путь в духовное сословие. Он был рукоположен в священники, женился, обзавёлся детьми. Казалось бы, жизнь бедного сельского попа была навсегда предопределена и предначертана. Но внезапно от болезни умирают трое его детей, и эта трагедия вызвала такое душевное потрясение у супругов, что они решили расстаться и постричься в монастырь. Жена Никиты ушла в Алексеевский женский монастырь, а он сам отправился на Соловецкие острова в Анзерский скит и был пострижен в монахи под именем Никона. Он стал монахом в расцвете сил, в его облике угадывалась крепкая крестьянская закалка. Никон был высокого роста, могучего телосложения, обладал невероятной выносливостью,  характер имел вспыльчивый, возражений не терпел. Иноческого смирения в нём не было ни капли. Через три года, рассорившись с основателем скита и всей братией, Никон в бурю бежал с острова на рыбацкой лодке. Кстати, много лет спустя именно Соловецкий монастырь стал оплотом сопротивления никонианским нововведениям. Никон отправился в Новгородскую епархию, его приняли в Кожеозерскую пустынь, взяв вместо вклада переписанные им книги. Некоторое время Никон провёл в уединённой келье, но уже через несколько лет братия выбрала его своим игуменом.

В 1646 году Никон, прибыв в Москву для улаживания монастырских дел, был представлен молодому царю Алексею Михайловичу. Семнадцатилетнему государю так приглянулся игумен, что он оставил его при дворе, назначив архимандритом Московского Новоспасского монастыря. Благодаря царской милости, впоследствии Никон получил сан Новгородского митрополита.

Выбор царя пал на Никона, и этот выбор поддержал цар¬ский духовник Стефан Вонифатьев. Казанский митро¬полит Корнилий и находившиеся в столице ревнители благочестия, не посвящённые в планы царя, подали че¬лобитную с предложением избрать в патриархи Стефана Вонифатьева, наиболее влиятельного и авторитетного члена кружка. Реакции царя на челобитную не последо¬вало, а Стефан уклонился от предложения и настойчиво рекомендовал своим единомышленникам кандидатуру Никона. Поэтому ревнители благочестия в новой челобитной царю выска¬зались за избрание в патриархи Никона, бывшего тогда новгородским митрополитом. Новоиспеченный архимандрит сблизился со Стефа¬ном Вонифатьевым и другими столичными ревнителями благочестия, вошел в их кружок, неоднократно беседовал о вере и обрядах с иеру¬салимским патриархом Паисием (когда тот находился в Москве) и стал активным церковным деятелем. Перед царём он выступал чаще всего в качестве ходатая за бедных, обездоленных или невинно осужденных, и завоевал его расположение и до¬верие.