K003828 Дипломная работа Речевой акт просьбы в ранненововерхненемецком языке

СОДЕРЖАНИЕ

Введение………………………………………………………………………….. 3

1 Речевой акт………………………………………………………………………7

   1.1 Директивный речевой акт………………………………………………….7

   1.2 Речевые коммуникации: подходы к исследованию……………………..11

1.3 Диахронические подходы в исследовании речевых актов………………. 20

2 Речевой акт просьбы в ранненововерхненемецком языке………………….23

2.1 Реквестивный речевой акт…………………………………………………. 23

2.2 Прямые речевые тактики просьбы…………………………………............25

2.3 Косвенные речевые тактики просьбы……………………………………...29

2.3Реакция на просьбу…………………………………………………………..33

2.4 Выводы……………………………………………………………………….34

Заключение………………………………………………………………………35

Библиографический список…………………………………………………....37

ВВЕДЕНИЕ

         Последние десятилетия ознаменовались в языкознании развитием ряда направлений в рамках коммуникативно-функциональной парадигмы, среди которых, пожалуй, ведущее место занимает прагмалингвистика, изучающая язык в действии. Объектом исследования прагмалингвистики является прежде всего диалог. Диалог понимается сегодня широко: это не только последовательность содержательно связанных реплик, но и обмен информацией, мыслями и эмоциями между коммуникантами. Диалог – это коммуникативный и социокультурный феномен. Именно в диалоге осуществляется взаимодействие людей. Диалогическое взаимодействие характеризуется высокой сложностью организации, так как язык выступает в диалоге во всем многообразии своего строения. В диалоге обнаруживаются конвенции и ритуалы речевого поведения человека в обществе, его социальные и индивидуальные особенности, весь его экстралингвистический мир. Антропоцентризм как основной принцип прагмалингвистики, как, впрочем, и других пограничных дисциплин, требует учета всего комплекса факторов, влияющих на процесс диалогического взаимодействия.

Идея деятельностного и динамического характера диалогического общения находит отражение в работах многих современных отечественных и зарубежных лингвистов. В этих исследованиях на материале современных языков изучаются отдельные речевые акты и способы их реализации, структурные особенности диалогического дискурса, принципы и стратегии речевого общения, т. е. все единицы речевой коммуникации в динамике употребления и в совокупности их парадигматических и синтагматических характеристик.

В последнее время некоторые работы посвящаются сопоставительному анализу определенных аспектов диалогического общения в разных культурах.

Антропоцентрический подход при исследовании конкретного речевого материала приводит ученых к мысли, что этнокультурные особенности говорящего отражаются на процессе коммуникации.

Дальнейшее развитие антропологического подхода в лингвистике закономерно вызвало интерес к исследованию не только современных культур, но и культур отдаленных эпох. Культура изменяется во времени, язык будучи важнейшей частью культуры народа чутко реагирует на ее изменения. Истоки языковых изменений заложены в речи. Исторически изменчивы социальные, прагматические, этические и другие компоненты речевой коммуникации. В качестве важнейшего источника изучения речевых изменений в диахронии рассматривается диалог. Изучение прагматики речи в диахронии, выявление переменных и постоянных характеристик речевого акта вошло в предметную область исторической прагмалингвистики. Исследования подобного рода ведутся сегодня на материале различных языков. Однако в целом проблематика исторических изменений вербальной коммуникации остается еще крайне неразработанной.

Предметом исследования являются директивные речевые акты и особенности их реализации в ранненововерхненемецких памятниках.

Директивные речевые акты в теории речевых актов рассматриваются как акты побуждения слушающего к действию и таким образом воздействия на положение дел в действительности. На материале современных языков достаточно хорошо изучены отдельные типы директивов, способы и средства их выражения, их семантическая структура и прагматические характеристики. Директивы активно исследуются в имеющих большую практическую значимость работах по речевому этикету и вежливости. Однако директивы в исторической перспективе на материале немецкого языка еще не были предметом специального исследования. Существуют отдельные исследования директивов в новоанглийском языке.

Актуальность исследования определяется необходимостью изучения директивных речевых актов в диахроническом аспекте в связи с неразработанностью проблематики исторических изменений единиц речи вообще и директивных речевых актов в частности.

Научная новизна исследования состоит в том, что директивные речевые акты, будучи достаточно изученными в синхроническом измерении, исследуются нами в диахронии, на историческом материале немецкого языка.

Задачи исследования заключаются в выявлении специфики реализации речевых актов просьбы в ранненововерхненемецком языке и в описании способов их выражения в определенных коммуникативных контекстах.

Методами исследования явились сравнительно-сопоставительный метод, метод интерпретативного анализа, а также описательный метод. Использование метода количественного подсчета дало нам возможность получить данные о соотношении различных способов выражения речевых актов просьбы в ранненововерхненемеций период.

Материалом для исследования послужили памятники литературы ранненововерхненемецкого периода, а именно: ‘Das Lied vom hürnen Seifrid’, а также два романа Йорга Викрама ‘Ritter Galmy’ и ‘Von guten und bösen Nachbarn’.

1 РЕЧЕВОЙ АКТ

  1.1 Директивный речевой акт

           В самом общем виде директивный речевой акт определяется как выражение волеизъявления говорящего, направленное на каузацию деятельности адресата, что означает что в логической структуре директивного речевого акта есть компонент волн. С точки зрения иллокутивной цели «директивы представляют собой попытки… со стороны говорящего добиться того, чтобы слушающий нечто совершил». [9] Другими словами, особенность директивного речевого акта состоит в том, что оно направлены на то, чтобы изменить окружающий мир с помощью речевых действий, их цель «сделать так, чтобы мир соответствовал словам».

Директивный речевой акт можно характеризовать как двусторонний инициативный универсальный первичный речевой акт. Это означает, что директивный речевой акт  встречается в обычных, неинституализированных ситуациях общения в любой национально-культурной общности. Директивный речевой акт знаменует начало речевой интеракции диалогическом единстве, для успешной реализации которой требуются ответные реакции со стороны адресата. Ожидаемая реакция адресата состоит в том, что бы он выполни каузируемое действие либо способствовал его выполнению. Если адресат следует принципу кооперации, то есть ведет себя в соответствии с ожиданиям говорящего и выполняет действие, интеракция имеет минимальную протяженность. Если адресат ведет себя «некооператвно» и отказывается выполнить каузируемое действие, то интеракция может протекать по двум возможным направлениям: а) говорящий принимает отказ и интеракция заканчивается, б) говорящий не принимает отказа и настаивает на выполнении желаемого действия.

Директивный речевой акт представляет собой коммуникативную ситуацию, в которой, как  в любой коммуникативной модели наличествуют говорящий, слушающий (или, шире, адресат) и высказывание. С другой стороны, директивный речевой акт является отражением побудительной ситуации, которая включает следующие компоненты: источник побуждения (или прескриптер), потенциальное действие или состояние, исполнитель потенциального действия и акт побуждения. Для адекватного анализа директивов необходимо учитывать как коммуникативную, так и побудительную ситуацию и соответственно выделять первичные коммуникативные роли – говорящего, адресата и учитывать вторичные коммуникативные роли – прескриптора, исполнителя. Кроме того, для описания директивный речевой акт существенной оказывается еще одна роль – роль лица, ответственного за принятия решения свершать или не совершать действие, к которому побуждает высказывание. Е. Девис называет эту роль Decider и связывает ее с понятием авторитетности занимаемой позиции. Действительно, решение о реализации потенциального действия принимается тем участником коммуникации, который занимает приоритетную позицию в данном речевом акте. Признак приоритетности или неприоритетности используется для характеристики говорящего и адресата в работе А. Дорошенко и определяется как «позиция социально-ролевой структуре коммуникативного акта в зависимости от наличия или отсутствия полномочий распоряжаться действиями другого лица.»[15]. Данное определение можно принять за основу, если уточнить два его положения. Во-первых, право распоряжаться действиями другого лица распространяется лишь на те сферы, где действия коммуникантов строго регламентируются субординативными отношениями – армия, флот и т.п. В других сферах одно лицо может лишь контролировать лишь исполнение действия другого лица. Во-вторых, просьбы право распоряжаться чей-либо деятельностью принадлежит адресату (т.е. адресат находится в приоритетной позиции), однако воля адресата распространяется не на действия другого лица, а на свои собственные. Очевидно, точнее было бы говорить не о функции распоряжения, а о функции контроля за исполнением действия, т.е о праве принятия решения об исполнении действия. И не только действия, касающиеся другого лица, но и своего собственного. Таким образом, принимая в целом понятие приоритетности / неприоритетности как весомо существенное для дифференциации ДРА, можно предположить следующую его формулировку: приоритетность / неприоритетность – это позиция в иерархии отношений между коммуникантами в речевом акте, которая определяется наличием / отсутствием полномочий контролировать исполнение действия, к которому побуждает высказывание. Приоритетность является не абсолютным, а относительным признаком одного из участников  коммуникативного акта  и может характеризовать как говорящего, так и адресата, как исполнителя, так и субъекта побуждения (прескриптора) независимо от их статусных и позиционных ролей.

В директивном речевом акте можно выделить три аспекта: семантический, синтаксический и прагматический.

Семантический аспект директивного речевого акта сопоставляет пропозициональное содержание высказывания, называющее характеризующее потенциальное действия, которое предстоит совершить исполнителю. Будущее действие можно характеризовать по двум параметрам: а) с точки зрения его содержания: действие физическое, социальное и т. п., б) с точки зрения его характера: трудное / легкое, срочное / несрочное, желательное / нежелательное, деликатное  / обычное и т.п.

Синтаксический аспект ДРА составляет формальное строка выражения коммуникативной интенции. План выражения РА можно характеризовать: а) по линии средств выражения, т.е. с точки зрения того, каков лингвистический статус структурный вариантов выражения директивной и иллокутивной цели, б) по линии способа выражения директивной иллокуции, т.е. с точки зрения того, являются ли данные средства прямыми или косвенными эксплицитными или имплицитными, ковенцианальными или неконвенцианальными.

Праграматический аспект директивного речевого акта включает целый ряд факторов экстралингвистического, точнее, социолингвистического характера:

а) распределение первичных и вторичных коммуникативных ролей между участниками РА. Каждый участник РА может быть одновременно носителем двух или трех коммуникативных ролей. Например, в ДРА предложения говорящий является прескриптором и исполнителем потенциального действия;

б) распределение социальных ролей между коммуникантами;

в) характер межличностных отношений, который определяется в зависимости от степени социально-психологической дистанции между коммуникантами;

г) отношение коммуникантов к потенциальному действию.

Действие может быть охарактеризовано по двум параметрам: бенефактивности, т.е. соответствие интересам одного из коммуникантов, и желательности. Одно и тоже действие может быть одновременно бенефактивным и желательным с точки зрения одного из коммуникантов (например, в ДРА просьба) или бенифактивным, но не желательным (в ДРА совета), наконец, действие может быть желательным для одного из комуникантов  нежелательным для другого (например, в ДРА мольбы, запрещения).

          1.2  Речевые коммуникации: подходы к исследованию

Прагматика речи, в центре внимания которой оказывается человек как субъект, использующий и интерпретирующий языковые знаки, безусловно, является в последние десятилетия приоритетной областью исследований в рамках функционально-коммуникативной парадигмы в языкознании. При этом исследования ведутся преимущественно в синхроническом измерении: интерес ученых направлен на коммуникацию внутри одной лингвокультурной общности, а также на коммуникацию внутри различных культур и межкультурную коммуникацию. Интенсивное развитие прагмалингвистических исследований на материале современных языков, а также контрастивных межкультурных исследований натолкнуло ученых на мысль о необходимости изучения не только современной коммуникации, но и ее истории. В 70-80-х гг. немецкие лингвисты, прежде всего Х.У. Гумбрехт, Х. Зитта, П. фон Поленц, Х. Хенне, Б. Шлибен-Ланге и др., заговорили о таких новых направлениях, как историческая прагмалингвистика, прагматическая история языка, историческая прагматика текста, исторический анализ дискурса.

Появление данных направлений закономерно вытекает из современного переосмысления двух важнейших принципов в системно-структурном языкознании, сформулированных Ф. де Соссюром – удаление речи из предметной области языкознания и вынесение на второй план диахронии в пользу синхронии [37]. Поскольку в современной науке наблюдается переосмысление соотношения языка и речи, на первый план выдвигается последняя, то это не может не вызвать смещение приоритета и во втором принципе в пользу диахронии. Э. Косериу призывал не замыкаться в рамках современного состояния языка, так как «реальный язык» находится в развитии, «изменяется в своем конкретном существовании», при этом его «невозможно изолировать от «внешних факторов», то есть от всего того, что составляет физическую сторону речи, историческую обстановку и присущую говорящим свободу выражения» [18, стр. 147]. Э.Косериу отмечал также, что этот изменяющийся язык дан только в говорении: «Языковое изменение происходит в диалоге при переходе от языковых навыков, проявляющихся в речи одного собеседника, к языковым навыкам другого» [18, стр. 191].

Возникновение новых направлений было обусловлено предшествующим ходом развития не только языкознания вообще – интересом исследователей к темпорально удаленной вербальной коммуникации, – но и некоторых смежных дисциплин. Так, большую роль сыграли некоторые социологические и антропологические идеи. Существенными для диахронических подходов к речи оказались идея П. Сорокина об эволюционной природе социокультурного процесса, составной частью которого является речевая коммуникация, и идея Л. Леви-Брюля об историческом развитии вербального мышления и гетерогенности мышления, т. е. о сосуществовании в любой культуре и у любой личности разных типов мышления – логических и дологических[22]. Отсюда следует, что в удаленных во временном и пространственном отношении культурах присутствуют как универсальные, так и специфичные черты. А это в свою очередь позволяет предполагать, что дискурсы отдаленных эпох в целом могут быть адекватно восприняты. Вообще же соотношение общего, универсального для всех культур и частного, специфичного именно для данной культуры впоследствии станет одной из центральных проблем историко-прагматического анализа. Наконец, немаловажной предпосылкой для возникновения новых направлений были проводимые в рамках социологии, психологии, культурологии исследования речевого поведения представителей различных эпох с целью выявления особенностей социума и культуры, цивилизации[53].

Отправной точкой для историко-прагматических исследований послужила знаменитая речь-программа Б. Шлибен-Ланге «За исторический анализ речевых актов», произнесенная ею на 10-ом Лингвистическом Коллоквиуме в г. Тюбинген в 1975 г. Центральным является тезис о том, что «не существует универсальных речевых действий, но лишь исторически обусловленные, различные, конвенционализированные речевые действия» [60, стр. 114]. Исследовательница подвергает сомнению возможность построения классификации универсальных для всех культур и эпох речевых актов и поэтому критикует некоторые претендующие на универсальность философские подходы к языку, например, «прагматические универсалии» Ю. Хабермаса или «максимы коммуникации» Г. Грайса. Б. Шлибен-Ланге разделяет высказанное, но не развитое положение Д. Вундерлиха о т. н. естественных, «самобытных» речевых действиях, присущих всем культурам, но в определенном социокультурном контексте получающим новый смысл: так, совет может стать указанием или рекомендацией, требование – предписанием или распоряжением, позволение – разрешением, санкцией [65, стр. 38-52]. Следует отметить, что Д. Вундерлих неоднократно подчеркивал необходимость рассмотрения культурно-исторического фона речевой коммуникации, постулировал историчность прагматического анализа. В качестве программного примера приводится речевой акт «обещание», который не существует как таковой в чистом виде, но лишь в исторически обусловленных формах[61], например, таких, как ленное обязательство, религиозный обет, обязательство по договору, брачное обязательство и пр. В связи с последним Б. Шлибен-Ланге предполагает, что эксплицитные обозначения речевых действий возникли в языке относительно поздно. Согласно второму тезису Б. Шлибен-Ланге, существуют лишь те речевые акты в конкретном языке в конкретный исторический период, для которых имеется соответствующий перформативный глагол[67].