V006526 Рецензия на книгу Рут Бенедикт «Хризантема и меч»

Данная книга написана американским культурным антропологом. Во время второй мировой ей дали задание изучить японскую культуру, чтобы американское правительство могло понять, как правильно обращаться с японцами после победы. Книга написана в 1946 году на основе собранных материалов. Автор анализирует японскую культуру продвигая при этом идеи вида «все люди разные, все культуры разные», «нельзя применять привычные шаблоны, сначала надо понять, с чем имеешь дело» и т.п. Много сравнительного анализа с американской культурой. Эта работа призвана была «объяснить» японцев, сделать их более понятными «западному» человеку, система ценностей которого во многом очень отличается от японской. Автор также сформулировала свою концепцию японской культуры, «культуру стыда», через которую и объясняла особенности японского менталитета. В книге рассказывается о том, как длительно существующая система иерархии в относительно изолированном на протяжение многих веков государстве создала свойственные только для Японии системы ценностей, характерные для японцев мышление и поведение. Эта книга об обычаях, соблюдение которых в Японии ожидают от всякого воспитанного человека и считают само собой разумеющимся.

         Исследование Бенедикт начинает с того, насколько не похож японский народ на любой европейский. Одним из ключевых моментов в «Хризантеме и мече» автор называет «концепцию подобающего» места, которое должен занимать всякий человек или сообщество . Японская культура имеет иерархический характер, вокруг которого строится вся социальная, экономическая и политическая система страны. Однако японцы имеют отличное от европейского представление о иерархии: человек должен не просто продвигаться по иерархической лестнице, он должен заслуживать право на это. Японцы привыкли жить в строгой иерархии, которая четко приводила в порядок возможности каждого человека, избавляя его от «страха неизвестности». Человеку, живущему в такой культуре неведомы терзания относительно своего права совершать тот или иной поступок, ведь выбор за него совершает иерархия - остается только иметь достаточную силу духа, чтобы этот выбор принять и осуществить свой долг. Сам долг в понимании японцев имеет свою сложную структуру: есть долг перед семьей, перед родиной, перед императором и даже случайным человеком, который сделал ему одолжение. Воспитание исполнительности и верности долгу является одним из основополагающих процессов в системе взросления в японских семьях, поэтому большинство японцев не спешат брать на себя лишние обязательства, при этом строго соблюдают уже имеющиеся.

      Другим важным аспектом исследований Бенедикт было изучение отношения к чувствам и физическим потребностям в японской культуре. Японцы признают важную роль, которую играет человеческое тело в жизни, и поэтому относятся к телесным удовольствиям внимательно и разумно, культивируя их, и (что больше всего удивляло европейцев) научаясь им, возводя в ранг искусства. При этом японец не должен позволять удовольствиям покидать пределы «подобающего места», а при необходимости - полностью приносить их в жертву долгу. Отказ от удовольствий и даже страдания - есть ничто иное, как свидетельство выполнения долга, поэтому истории о несчастной любви с трагическим финалом являются обычными в японском искусстве. Они всегда готовы пожертвовать удовольствиями и счастьем ради главного дела. Как отмечает Бенедикт, сама мысль о том, что целью жизни может быть погоня за счастьем, кажется им оскорбительной.

        В японской философии нет понятия «добра и зла», а потому благо заключается в гармонии между различными сферами жизни, каждая из которых подчинена одному общему принципу, «делу жизни». В исследовании американский антрополог особое внимание обращает на совершенно отличную от европейской организацию морального сознания. У японцев отсутствует абсолютный моральный закон, на который ориентируется общество. Жизнь человека и дозволенность его поступков определяется их отношением к нескольким сравнительно независимым кругам жизни. Каждый из них имеет свои правила и диктует определенную линию поведения человека, а умение балансировать между этими кругами, не нарушая их правил, и составляет японский аналог «морального поведения». Между тем, японцам свойственна черта, которую европейцы ошибочно воспринимают как цинизм: быстрая смена линий поведения, которая происходит из-за смены кругов. Оборотной стороной такой «переменчивости» является возможный конфликт кругов, когда требования одного нарушают требования другого. В таком случае японцу нужно или строить иерархию кругов и на основе нее выделять приоритетные задачи, или вовсе отказаться от тяжелого выбора.