W003496 Дипломная работа Военная проза В. П. Астафьева в историко-литературном контексте 1950-1970-х годов

Военная проза В. П. Астафьева в историко-литературном контексте 1950-1970-х годов ( учебные материалы для основного и элективного курсов литературы в старших классах)

Содержание

Введение

Глава 1. Особенности изображения войны в отечественной литературе 50-70-х годов XX века

1.1. Общая характеристика литературы ВОВ 40-50-х годов

1.2. «Другая» война в изображении писателей-участников ВОВ (конец 50х-70- е годы)

Глава 2. Разные аспекты войны в изображении В.П. Астафьева и его современников

2.1 Военная проза в историко-литературном контексте 2-ой половины XX в. (материалы для школьного курса литературы)

2.2. В.П. Некрасов «Сенька» (1950)

2.3. Ранние рассказы В. П. Астафьева («Солдат и мать» (1954-1959), «Старая лошадь») (1958)

2.4. В.П. Астафьев «Пастух и Пастушка» (1967-1989), «Звездопад» (1972)

2.5. К.Д. Воробьев «Немец в валенках» (1966)

2.6. В.Ф. Тендряков «Донна Анна» (1969-1971)

2.7. В.В. Быков «Сотников» (1970)

2.8. В.Г. Распутин «Живи и помни» (1974)

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Поколение фронтовиков - самых молодых участников войны (из тех, кто

уцелел)- за несколько послевоенных десятилетий создало большую и яркую

литературу, в которой отразился их опыт военной и послевоенной жизни.

Как раз к таким и относится В.П. Астафьев.

Писатели-фронтовики, вступившие в литературу в 1950-е годы,  в силу

сходства биографического опыта, близости воззрений и восприятия

современности стягивались в некое творческое единство, выражающееся

через общность военной темы и волнующих авторов проблем. Таким

образом,  на рубеже 1950-1960- годов из большого массива их произведений

образовалось целое художественно направление. Сразу оговоримся, что

единства определений нет (течение, направление, жанр), словосочетание

лейтенантская  проза стало общеупотребительным.

Но главным творческим импульсом, вызвавшим к жизни прозу фронтового

поколения, была полемическая установка - протест против идеологических

стереотипов, которыми была «пленена» «тема войны», активное неприятие

господствовавших и официально одобряемых псевдоромантических клише и

шаблонов, которые  порой превращали кровавую правду войны в схематичное

изображение хороших, «своих» и плохого врага . «Человеческий масштаб»

восприятия войны, ее психолого-философское осмысление, размышления о

«цене» Победы, трагизм этических коллизий, в которых оказывается человек

на войне, - характерные особенности прозы В. П.Астафьева,  В.П. Некрасова,

К.Д. Воробьева, В. Ф.Тендрякова, В.В. Быкова .

Творчество В. П. Астафьева приобрело широкое читательское признание и

серьезное внимание критики на рубеже 60-70-х годов. Это было связано с

тем, что у произведений военной прозы была особая судьба и свои

отличительные черты содержания и поэтики. Разным аспектам военной

прозы Астафьева посвящены работы известных российских литературоведов:

Зубкова В.А., Вахитовой Т.М., Золотухиной О.Ю., Цветовой Н. С., А. С.

Смирновой и других.

Очевидно, что лейтенантская проза  как литературное направление  долгое

время была в центре внимания критики и литературоведения ( А.Г.Бочаров,

Н.Л. Лейдерман, В.Я. Курбатов, Л. И.Лазарев и другие). Однако, как правило,

исследования представляли собой портреты отдельных писателей; в статьях

 затрагивались отдельные аспекты данного литературного направления.

Цель работы - сопоставительный анализ произведений о войне В.П. Астафьева и прозы советских писателей 50-70-х гг.

Данная цель предполагает следующие задачи:

Задачи: 1) исследовать художественный материал ( рассказы и повести В.П. Астафьева, В. П. Некрасова, К.Д.Воробьева, В.Ф.Тендрякова, В.В. Быкова,   В.Г. Распутина)

2)исследовать проблематику художественного материала, особенности образа героя военной прозы

3)  выявление определенного сходства сюжетов и героев     ?

Новизна работы: попытка сопоставления ряда произведений на обозначенную тему

Актуальность: изучение Великой Отечественной войны и советской истории требует обращения к определенному художественному материалу у современных школьников

Практическая значимость: возможность применения материала исследования в школьном преподавании в основном и элективных курсах

Методы, используемые в работе:  сопоставительный и метод комплексного анализа

Объект: В.П. Астафьев «Пастух и пастушка», «Звездопад»  «Старая лошадь», «Солдат и мать»;  В. Некрасов « Сенька»;  К. Воробьев «Немец в валенках»; В. Тендряков «Донна Анна»;  В Быков «Сотников»;  В. Распутин «Живи и помни»

Предмет: сюжет, мотивы, образы, способствующие раскрытию созвучных авторских позиций

 Структура: настоящая работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка литературы

Глава I. Особенности изображения войны в отечественной литературе 40-70-х годов XX века

1.1. Общая характеристика литературы ВОВ 40-50-х гг.

В истории нашей страны существовали периоды, которые существенно меняли жизнь народа, оказывали влияние на его взгляды, образ мыслей и даже бытовой уклад. Таким временем стали для России 40-50е годы XX века, когда, по выражению Л. Егоровой, «литературное развитие насильственно ограничивалось рамками одного, к тому же официозно трактуемого направления – социалистического реализма» [ 304].

Чтобы понять основные идеологические установки периода ВОВ обратимся к истории более раннего периода: укрепление авторитарного режима Сталина, воздействуя на социальную и духовную жизнь общества, вело к смене форм литературной жизни. Известно, что с конца 1920-х годов она развивалась под личным контролем «вождя народов», о чем свидетельствуют регулярно направляемые ему личные письма писателей, особенно тех, кто был причастен к бюрократической писательской «надстройке».

Таким образом, в 1930-е гг., как определяет М. Чудакова, насильственно сузился спектр возможностей литературы и резко замедлилась литературная динамика: «Литература предвоенного десятилетия с каждым месяцем, а вскоре в буквальном смысле с каждым днем, с каждой новой газетной статьей все сильнее зависела от диктата внешних обстоятельств» [ 246].

Понятие «социальный заказ» из метафоры, свидетельствующей, что писатель востребован революционной действительностью, постепенно превратилось в строго регламентированную систему его «воспитания». Тот, кто хотел печататься, должен был сделать четкий выбор позиции: выступать только на стороне советской власти против ее врагов; интеллектуальную рефлексию над судьбой страны и человека сменила идея жертвенности во имя будущего; образ положительного героя трактовался не как свободная личность, а как «винтик» государственной машины, строящей социализм. К этому надо добавить непременность борьбы с «религиозными пережитками». Как позже остроумно заметил А. Твардовский, с религией боролись с тем ожесточением, «будто мы не атеисты, а предались сатане» [цит. по лакшин 104].

Террор 1930-1940-х гг. и культ личности Сталина оказали большое влияние на литературу. Было трудно отличить фальшь, откровенную конъюнктуру от слепого повиновения воле вождя, от кажущегося сейчас нелепым, но искреннего стремления к его сакрализации. Еще в предвоенные годы образу Сталина отдали дань большие поэты, вынужденно (Ахматова) или желая звучать в унисон с массами, которые, как тогда порой казалось, действительно боготворили Сталина (О. Мандельштам, Д. Кедрин).

Масштабность всенародного бедствия и подвига защитников Родины выходит на первый план в произведениях о Великой Отечественной войне.

Литературу 1941–1945 гг. называют «голосом героической души народа» (А. Толстой), «взлетом» (О. Берггольц). Действительно, истории неизвестны факты такого массового непосредственного участия писателей в боевой работе, как в годы войны. Виднейшие художники: А. Толстой, М. Шолохов, Л. Леонов, А. Платонов, А. Твардовский, А. Фадеев, Н. Тихонов, Б. Горбатов, Вс. Иванов, И. Эренбург стали корреспондентами центральных газет, многие из них сотрудничали во фронтовой, дивизионной печати. В армии была даже введена воинская должность – «писатель». На фронтах Великой Отечественной сражалась треть членов Союза советских писателей, некоторые прошли путь до Берлина, многие награждены орденами и медалями, 18 удостоены звания Героя Советского Союза.

Литературу периода Великой Отечественной войны отличало, прежде всего, идейно-тематическое единство. Тема Родины традиционно была главной, но открывалась заново – не только как тема «страны Октября», но и Руси с ее вековыми пространствами, самобытностью культуры и национального характера, – решалась в ключе раздумий о неразрывной исторической связи времен. Одностороннее представление об отечественном прошлом, формируемое в 1920–1930-е гг., сменяло историческое знание. Выступая на творческом совещании Союза СП в 1943 г., Иосиф Уткин отметил: «Броню человеческой души должно ковать наше искусство. Но с душой-то как раз у нас было не все благополучно. Даже такие необходимые для воина-патриота понятия, как Родина, верность, любовь, нация, оказались у нас зашифрованными в словарь абстракций, а кое-кем и вовсе отрицались».

Теперь необходимость патриотического воспитания словом писателя стала очевидной и насущной. На первый план в прозе периода Великой Отечественной войны выдвинулись, как наиболее мобильные, малые жанры: лирическое стихотворение, публицистическая статья, очерк, рассказ, небольшой по объему сценарий. В первые месяцы войны в некоторых произведениях давалось облегченное изображение борьбы с врагом. Свершение подвига, казалось, не требовало от человека огромного напряжения духовных и физических сил. На сметакого видения войны неуклонно приходило осознание ее длительности и трагизма. Героическая тема и героический характер – центральные в литературе периода Великой Отечественной войны. Их истоки восходят к древнерусской литературе и литературе последующих столетий, воссоздавшим массовый, всенародный героизм в эпоху великих потрясений.

Важной задачей литератора стало изображение подвига, в котором героическая личность раскрывается с наибольшей полнотой и выразительностью. Подвиг – это напряженная фронтовая жизнь бойца, прошедшего суровую «науку ненависти», явившего величие «русского характера» во имя любви к Родине и народу, это яркая вспышка лучших побуждений «морской души» и самоотверженное неуклонное исполнение долга «тружениками войны», их «дни и ночи».

Если в начальной период войны поступок являлся основным средством раскрытия характера и находился в центре произведения, то с течением времени он становился лишь одним из звеньев сюжета. С воссоздания непосредственно подвига акцент сместился к обстоятельному, детальному изображению быта войны. На место открытой поэтизации подвига приходило осознание повседневности героизма, что не исключало поэтизации, а делало ее более замаскированной, глубинной. Подвиг стал восприниматься как тяжелый ежедневный труд.

В романтических новеллах военных лет очень тонко схвачено состояние отрешенности человека от самого себя в минуту подвига. Тот момент, когда для него не существует опасности, когда он весь – страстное вдохновение. Для героев кульминационный момент нередко сводится к мастерскому показу их физических усилий или нервного напряжения. Чаще всего герои действуют на пределе физических сил, и тогда подробности занимают значительное место в повествовании.

Герои романтических новелл проявляют максимум личной инициативы и сами создают предельно напряженные ситуации. Примеров, когда герой попадает в сложную обстановку по независимым от него причинам, почти нет. В этом сказалась традиция романтизма, выдвигавшего на первый план волевое, активное начало личности, субъективно-эмоциональная мотивировка поступков и переживаний героев. Это определяет динамичность повествования и напряженность в развитии сюжета, которое определяется не только внутренней жизненной логикой, но и стремлением писателя продемонстрировать лучше черты героя, помочь ему ярким словом. Для романтического повествования характерны ассоциативные планы, способствующие эмоциональному освещению материала, они особенно уместны тогда, когда протокольно беспристрастное изображение событий сменяется величавыми и торжественными отступлениями, авторскими комментариями.

Во второй половине 1940-х гг. тема Великой Отечественной войны, единства фронта и тыла, духовного величия героя-воина и героя-труженика осталась лидирующей. Но именно этот период обнаружил и глубокий кризис советской литературы, представленной тогда огромным потоком произведений, ныне в большей части и справедливо забытых. Если еще в 1930-е гг. опыт стилевого развития 1920-х воспринимался как конструктивный и развивался, то начиная со второй половины 1940-х гг., по словам Г. Белой, стало явным наступление нейтрального стиля. Этот кризис связан как с особенностями литературной жизни, так и с «мутациями» метода социалистического реализма, ставшего безальтернативным. Но именно в конце 1940-х гг. в прозе появились произведения, которые свидетельствовали о новых тенденциях или, по крайней мере, о возвращении к традиционному реализму.

1.2. «Другая» война в изображении участников( конец 50-х-70-е гг.)

С первых дней Великой Отечественной войны произведения всех видов и жанров не сходили со страниц печати, звучали по радио, с подмостков тыловых и фронтовых театров; публиковались рассказы и повести, сборники стихов, поэмы, драматические произведения и лирические песни. В послевоенное время, несмотря на то, что официозная критика убеждала писателей и поэтов в том, что тема войны исчерпала себя, что литература должна осваивать «мирные» темы, освещать этапы восстановления народного хозяйства, а авторов, вчерашних фронтовиков, корила за то, что они «не могли оторваться от окопных представлений», интерес к Великой Отечественной войне не угас. Но качественный скачок в ее освещении произошел лишь в 1953-¬1956-е годы, когда после смерти И.В. Сталина и процесса над Л.П. Берией, разгромного выступления Н.С. Хрущева перед делегатами XX съезда ЦК КПСС

Резкая критика культа личности изменила духовный климат в стране. Это было время подъема общественного самосознания, повышенного внимания к морально-этическим проблемам. Вчерашние фронтовики чувствовали, что не должны молчать, что они остались в живых только для того, чтобы поведать о том, что было там, на войне: «Пока мы живы, нашей святой обязанностью остается рассказать о времени, в которое мы жили, в которое воевали. И рассказать о нем правду, тяжелую, пропахнувшую кровью и потом, но рассказать ее всю. Уйдем мы, рассказать ее будет некому, и что-то останется неизвестным, уйдет с нами навсегда».

Существует и другое мнение, из которого следует, что писать тех, кто вернулся с победой, подтолкнуло желание «компенсировать чувство вины перед памятью павших, подарив им тем самым новую жизнь и обессмертив в своих произведениях», таким образом, творчество для них - это «попытка компенсировать ситуацию бессилия на войне, стремление быть услышанным и донести до общества свою позицию, постфактум объяснив свою роль в войне». «Ощущение прямой причастности к движению истории, ответственности за судьбы человечества, ярчайшего самораскрытия в борьбе за общее дело»

В своей книге «Человек и война» А. Бочаров писал: «В военной прозе особенно заметно наличие своеобразных «квантов» - почти одновременно появляющихся произведений, сходных между собой по сюжетному повороту и идейной устремленности, - и изучение таких квантов дает возможность эффективно судить о характере изменений в изображении роли человека в судьбе войны и роли войны в судьбе человека.

Такие «кванты» словно исходят из глубины самой жизни и народного опыта. Они возникают как результат какого-то скрытого, внутреннего, духовного созревания. Кажется, что их появление нетрудно предсказать, - настолько осознается позднее их естественность и жизненная необходимость. Но обычно их никто не предсказывает. И «кванты» застают критику врасплох. Повести В. Астафьева, В. Некрасова, В. Распутина, В Тендрякова, К. Воробьева и В. Быкова были близки, прежде всего, выбором исходного материала и выбором героя, а значит, соответствующего угла зрения на воюющего человека и обстоятельства войны. Младшие командиры и солдаты оказались в центре этого нового художественного мира, это был их мир, их жизнь, их война. Разумеется, в книгах о войне всегда действовали и солдаты, и младшие офицеры, но такой сосредоточенности на их фронтовом существовании, на их поведении в обстоятельствах трагического накала - не было» [6, с. 23]. М.: Советский писатель, 1973.

Сразу же после войны военная проза  хлынула буквально потоком, но произведения были стандартизированы, многие писатели работали в «угоды схемам, ничего  с реальной жизнью не имевшим»( Астафьев цитата из книги) Достойные произведения на долгие годы оставались в качестве замыслов писателей или в рукописных вариантах – к печати их не допускали, так как они не отвечали требованиям времени ( не была показана роль партии, панорамность событий не возведена до глобальных масштабов, не в должной степени представлена героика военный будней), поэтому молчание прозаиков длилось довольно долго. И. Стрелкова характеризует этот период времени следующим образом: « Наш глаз приучен к прозе, которую хочется назвать условно-документальной. Именно условно, так как к документальному жанру она не имеет никакого отношения. Мы тосковали по настоящей живой жизни в книгах, и умелые фотографии порой принимали за подлинный реализм, описательность – за наблюдательность. Еще много лет оставалось до той поры, когда все заговорят о заполнившей литературу серости» [ ]. Расцвет  лейтенантской прозы пришелся на 50-60-е годы XX века. В результате развенчания культа личности И.В. Сталина, резко расширился поток мемуарной и документальной литературы, наложившей глубокий отпечаток на весь литературный процесс. А. Адамович назвал этот период развития лейтенантской прозы «праздником, «медовым месяцем» авторской памяти, пришедшей на сменекой безликой, бесчувственной «памяти вообще», которая обесцветила целую полосу военной литературы».

Если произведениям о войне, созданным в 1941-1945 годы, было свойственно радостное восприятие боя, однозначно заканчивающегося гибелью участников во имя победы, а в послевоенные годы в литературе получил развитие показ героической войны, то авторы «лейтенантской п